В 1696 году Боярская дума по представлению царя Петра Первого приняла постановление «Морским судам быть». В честь этого события Псковская областная специальная библиотека имени А. А. Бологова представляет виртуальный обзор.
Владимир Даль, Николай Римский-Корсаков, Александр Бологов – что же их объединяет? Конечно, море!
МАТРОССКИЕ ДОСУГИ ВЛАДИМИРА ДАЛЯ
2026 год объявлен Годом Владимира Ивановича Даля. Он известен как создатель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского словаря», собиратель пословиц, поговорок и сказок, но не только. Он и этнограф, географ, лексикограф, а по образованию – морской офицер и военный врач.
Удивительно, что человек по национальности датчанин, приплыв к берегам исторической родины, назвал своей настоящей родиной – Россию, а получив профессию моряка – связал свою судьбу, душу – с русским живым словом. Известно, что Даль так чутко относился к звуку и слову, что прекрасно мог подражать голосам птиц, зверей и людей. Также он мог и навести мост, и столярничать, знал, помимо русского, двенадцать языков, а главное в любом своём статусе, будь то врач, чиновник, моряк, собирал слова и нёс русское живое слово – нам всем, своим современникам и потомкам.
Владимир Даль родился в Лугани (ныне Луганск), учился в Санкт-Петербурге, в Морском кадетском корпусе. Всё шло к тому, что быть Далю отличным моряком, и он им стал. Даль был юноша воспитанный, старательный и удивительно аккуратный. Известна история, когда юный Даль менял вкусные булочки на кашу-размазню. Казалось бы, зачем? Но у Даля ловкие руки, он любит мастерить, вот и каша нужна была для клейстера. Фрегат получался на славу: мачты, паруса, орудия, как на картинке. Но Владимир Даль таился, ведь говорят: «Не мудри по-своему! Делай, что велено!». И ему обидно – будущий морской офицер, а должен таиться, прятать хорошее. И всё же Морской кадетский корпус давал хорошие знания. И в своё время выяснялось, что Даль – хороший математик, географ, даже инженер. Значит, были хорошие учителя, достойные благодарности!
Учебное плавание Даля было не в «Маркизовой луже» (Финском заливе), а выпал случай отправиться на бриге «Феникс» к берегам Швеции и Дании. Гардемаринов принимала сама королева Швеции – в голубом платье и шляпе с перьями. Угощала лимонадом, разрешила гулять по саду и рвать ягоды.
Однажды Даль услышал от матроса Ефима: «А вот я, братцы, скажу вам сказку. «На море на окияне, на острове буяне стоит бык печёный, в заду чеснок толчёный, с одного боку-то режь, а с другого макай и ешь…».
Когда Владимир Иванович Даль сам стал офицером, он написал для матросов, бывших крестьян, книгу для чтения «Матросские досуги». В этой книге – короткие рассказы из истории отечественного флота, о мироустройстве, замечательные случаи на море, например, «Акула», «Встреча морского царя», «Первый корабль», «Смелость города берёт», а также «Вселенная», «Воздушный шар» и даже «Таблица умножения»:
Придёт маслёна – будет и блин,
Одиножды один – один.
Волга Дону пошире,
Дважды два – четыре.
И так далее…
А вот и морские загадки:
- Еду, еду – следу нету; режу, режу – крови нету.
- Дорога ровна, лошадь деревянна: везёт не кормя, только поворачивается.
- Велика телега, об одном колесе: сама не катится, а вокруг света обвозит.
- Как повыдергали пауку ноги – стал паук, что вкопанный; как приставили пауку ноги – пошёл паук ходить вокруг.
- Раз на веку проехал по земле на санях; до самой смерти езжу по воде на колёсах.
- Промеж двух плошек, промеж трёх сошек завязло окошко: за окошком валится крошка на крошку понемножку.
- Поставь на ноги – бежит; поставь на голову – бежит, на стену поставь – бежит; и пусти – бежит; и держи – бежит; а положи – лежит.
Отгадки (Ехать на лодке. Лодка. Штурвал. Шпиль. Пароход. Склянки. Склянки (примечание: склчнки – это историческое название песочных часов, которые использовались для отсчёта времени в эпоху парусного флота).
А вот пословицы о море, записанные самим Далем.
- По волне и море знать.
- Тихо море, поколе на берегу стоишь.
- Иди в море на неделю, а хлеба бери на год.
- Не верь морю, а верь кораблю.
- Без лота – без ног; без лага – без рук; без компаса – без головы.
- Морем плыть – вперёд глядеть.
- Плывучи морем, бойся берега.
- Узнавай матроса по заплатам.
- На воде ноги жидки.
- Ума за морем не купишь, коли его дома нет.
- И большой реке слава до моря.
- Ветром море колышет, молвою – народ.
***
Прочитать повести, рассказы, очерки, сказки Владимира Даля можно в книгах специального формата в нашей библиотеке.
Использованные материалы:
Булатов, М. Собирал человек слова… / М. А. Булатов, В. И. Порудомский. – Москва : Издательский Дом Мещерякова, 2018. – 216 с.
Даль, В. И. Матросские досуги : рассказы / В. И. Даль ; составитель, предисловие Л. Асанова. – Москва : Детская литература, 1991, 143 с.
МУЗЫКА ЦВЕТА МОРЯ, ИЛИ КАК ГАРДЕМАРИН РИМСКИЙ-КОРСАКОВ ПЛЫЛ НА НЬЮ-ЙОРК
Имя композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова близко псковичам. Здесь, на псковской земле, в усадьбе Вечаша семья композитора проводила лето. Давняя мечта о своей усадьбе осуществилась – была куплена недалеко располагавшаяся усадьба Любенск. В 1967 году в памятных местах создан музей Н. А. Римского-Корсакова. В первые же годы после Приказа Министерства культуры о создании музея земля Вечаши была музею передана и там началась реставрация парка.
Здесь композитор сочинял оперы «Ночь перед Рождеством», «Садко», «Царская невеста», «Сказка о царе Салтане», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Во многих из них воплотилась морская тема.
***
Николай Андреевич Римский-Корсаков родился в такой семье, в которой путь был предопределён. Римские-Корсаковы были известны своими традициями службы на Российском Императорском флоте. Он должен был стать морским офицером.
Композитор вспоминал: «Когда мне не было и двух лет, как я уже хорошо различал все мелодии, которые мне пела мать; затем трёх и четырёх лет я отлично бил в барабан в такт, когда отец играл на фортепиано… Лет шести меня начали учить играть на фортепиано».
Будущий композитор сам придумывал для себя игры, подражая взрослым. Например, одевал очки из бумаги и разбирал часы, как мастер. Говоря об очках и зрении, известно, что Николай Андреевич имел цветной слух – звуки он видел в цвете, в многообразии оттенков. В работе композитора зрение проявляется как шестое чувство, которое позволяет «видеть» музыку и образы, невидимые окружающим. Римский-Корсаков описывал зрительные галлюцинации, которые переживал сам и наблюдал у Бородина. А очки, будучи уже в годах, носил иногда по две пары сразу, одну над другой.
Старший брат – Воин Андреевич – был лейтенантом флота, и через его письма и рассказы совсем маленький Николай полюбил море, хотя никогда его не видел. Море пленило, и в двенадцать лет он поступил в Морской кадетский корпус и окончил его с отличием.
19-летний гардемарин с клипера «Алмаз» Николай Римский-Корсаков стал участником беспримерного похода к берегам Америки! Зачем же отправились русские корабли в этот поход?
Во время Гражданской войны в США Англия и Франция поддерживали конфедерацию Южных штатов. Россия выступала в защиту северян, которых возглавлял Авраам Линкольн. Это обострило отношения трёх европейских государств. Англичане и французы готовили интервенцию на севере Америки. Тогда вице-адмирал Н. К. Краббе, управляющий Морским министерством, предложил провести операцию по развёртыванию русского флота у берегов Америки. 18 июля 1863 года из Кронштадта в обстановке глубочайшей секретности вышли поодиночке корабли Атлантической эскадры России. 29 сентября 1863 года они собрались на рейде Нью-Йорка. По оценке министра иностранных дел России Александра Михайловича Горчакова, "сосредоточение морских сил в Северной Америке в политическом смысле мысль удачная, а в исполнении – отличная". Президент Авраам Линкольн, принимая русского посланника Э. А. Стекля, заверил: русские эскадры способствовали установлению дружеских отношений между двумя странами. Во всех городах, где появлялись моряки, вывешивались русские и американские флаги, устраивались парады войск, торжественные встречи.
А гардемарин Римский-Корсаков писал домой: «Нашу эскадру здесь приняли дружественно, даже до крайности. В военном платье на берег и показаться нельзя: не ты будешь смотреть, а на тебя будут смотреть. Будут подходить (даже дамы) с изъявлением своего уважения к русским и удовольствия, что они находятся в Нью-Йорке».
Море заворожило Николая Андреевича: «Чудные дни и чудные ночи! Дивный, темно-лазоревый днем цвет океана сменялся фантастическим фосфорическим свечением ночью. С приближением к югу сумерки становились все короче и короче, а южное небо с новыми созвездиями все более и более открывалось». Спустя годы эти первые впечатления вдохновят его на создание морских картин в операх "Садко", "Сказка о царе Салтане", "Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии".
В нашей библиотеке можно ознакомиться с «Избранными отрывками из опер "Майская ночь", "Снегурочка", Царская невеста"» (облегчённое переложение для фортепиано в две руки), а также с подготовленными тифлоинформационным отделом изданиями о Мемориальном музее Н. А. Римского-Корсакова (автор Т. В. Римская-Корсакова).
Использованные материалы:
Абрамов, М. Гардемарин Римский-Корсаков, вперёд на Нью-Йорк! Как будущий композитор спса американцев от колонизации // Родина. 2017. 10 апр. – Режим доступа: https://rodina-history.ru/2017/04/07/rodina-gardemarin.html?ysclid=ms2wu7n1fz396095212&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F
Выставка «ПроЗрение» // Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства. - https://theatremuseum.ru/exposition/prozrenie?ysclid=mryve52syh261921231
Чернышева, В. Николай Римский-Корсаков. Музыка в цвете моря // Родина. 2024. 18 марта. – Режим доступа: https://rodina-history.ru/2017/04/07/rodina-gardemarin.html?ysclid=ms2wu7n1fz396095212&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F
АЛЕКСАНДР БОЛОГОВ – «ПРАВИТ ПАРУСОМ НЕ ВЕТЕР, ПРАВИТ ПАРУСОМ РУКА!»
Александр Александрович Бологов – моряк, а не только прекрасный писатель.
Что вдохновило его на морской путь? Возможно, книги! В «благословенной» детской библиотеке были произведения, особенно популярные у подростков: Жюль Верн, Майн Рид, Луи Буссенар, Вальтер Скотт, наши Александр Беляев, Алексей Толстой, Константин Станюкович…
Он вспоминал, как выбрал свой путь, стал взрослым и какие замечательные знакомства, дружбу принесла служба на флоте.
«“Пятнадцатилетний капитан”, “Водители фрегатов”, “Дети капитана Гранта” – романтическое время, светлые души героев, как ветер с моря, очищали души обездоленных войною подростков. А тут ещё потрясающее решение правительства о взятии по его опеку миллионы беспризорных и неимущих детей. В короткие сроки в стране были открыты ремесленные, суворовские, нахимовские училища и… школы юнг. В одну из последних – в волнении, в лихорадке собрав и выслав в далёкую Ригу документы – собрался и я. Из Орла в незнакомую столицу Латвии выехали пятеро – на подножках вагонов поезда Рига – Орёл (в своё время существовала Риго-Орловская железная дорога). Ни поездные работники, никакие другие люди нас особенно не тревожили, не сгоняли с подножек, – да и мы вовремя соскакивали с них на частых остановках. Вид у нас был, конечно жалкий, женщины-проводницы – как мы это увидели – были в то время народом понимающим, милосердным…
И вот Рига… Готика, узенькие непроезжие улицы Старого города. Учебный корпус “Школы юнг ВМС” (Военно-Морских сил) находился вблизи Даугавы, в виду бывшего Рыцарского замка – резиденции предвоенного диктатора Латвии Ульманиса, а при Советской власти – Дома пионеров. Недалеко располагалось Нахимовское училище, – это нам, юнгам, было интересно. Кубрики же наши (казарма – по-общевойсковому) находились около великолепного средневекового Домского собора, который в то время был выжжен изнутри, – высокие кирпичные стены преданно скрывали разор храмовых недр.
Из пятёрки орловских огольцов, вздумавших стать моряками, приёмные экзамены сумел сдать я один. Надо было выбирать: возвращаться вместе с неудачниками домой или остаться в незнакомом городе, вдали от родных, друзей, от Алки Журбенко и нашей школьной четвёрки… Непосильную для меня задачу решил начальник учебной части школы юнг. Он, видно, понимал ситуацию и позвал меня в свой кабинет. Сел за стол, достал экзаменационную ведомость, поглядел на неё… К счастью, нет ли, экзамены я сдал хорошо
– Домой хочешь?
– Ага…
– Со своими друзьями…
Они, между прочим, ждали меня за дверью, даже чуть приоткрывали её раза два за время нашего с капитаном третьего ранга разговора.
– Но документы-то твои в приёмной комиссии, – кивнул он куда-то головой. – У меня тут только ведомости, результаты. Приходи завтра. Сначала мы новому набору будем форму выдавать, после бани… А потом приходи… – Морской офицер поглядел на дверь: - Это твои земляки? Орловские? – Я кивнул…
“Форму выдавать”… Не закружилась ли у меня голова тогда от этих слов? …
Казарма… Возможно, и слышится в этом слове нечто казённое, чужое, – нас же, пятнадцатилетних пацанов, воспитанных в известной мере улицей, спавших на подстилках из старой одежды, носивших нечасто стираемые рубашки и “вязанки” (слов “свитер” или “пуловер” мы не знали), она согревала как родная. Да и не называл никто наши кубрики казармой.
Двухъярусные койки, новые ватные тюфяки, шерстяные одеяла и две простыни. Поначалу кое-кто и не понял: зачем две-то? Вторая служила пододеяльником…
А форма!.. Тельняшки, форменки, крепкие ботинки, широкие ремни с морской латунной бляхой, бескозырки… Первые фотографии на родину – в морской форме, с надписью на ленточке бескозырки: “Школа юнг ВМС”… Первая карточка – домой маме, вторая – любимой однокласснице…
В школе юнг нас – наверное, по специальным программа – “приобщали” к искусству: мотористов, машинистов, рулевых-сигнальщиков группами водили в музеи, театры, кино. Там я впервые услышал имя Яна Райниса, народного поэта Латвийской ССР; в театре “Русской драмы” видел спектакль по его пьесе “Вей, ветерок!” Много позже, уже во Пскове, работая над книгой “Псков. Путеводитель”, я снова обратился к имени этого замечательного сына Латвии, жившего здесь в ссылке в 1897–1899 годах. …Бывали мы, юнги, и в Рижском театре оперы и балета.
В увольнение юнг отпускали и малыми группами, и поодиночке. И тут хочется вспомнить одну из русских поговорок: “Гора с горой не сходится, а человек с человеком…” В 1963 году в Пскове на Октябрьском проспекте я столкнулся с небольшой группой московских писателей, среди которых был темнолицый, пышноволосый, всегда улыбающийся Джим Паттерсон, бывший рижский нахимовец, выпускник одного из военно-морских училищ Ленинграда, а теперь уже известный в России поэт. Долгие ночные часы у меня дома, в Пскове, мы с Джимом вспоминали Ригу (кажется, были уверены, что помним друг друга в лицо), Ленинград, Москву…». Джим Паттерсон – это маленький негритёнок из знаменитого фильма с Любовью Орловой «Цирк».
Ещё одно замечательное знакомство Александра Бологова – с Анатолием Пантелеевичем Соболевым. О нём писатель вспоминал как о сильном, красивом, пышущем здоровьем, добром и деликатной души человеке: “Как было мне знать, что через много лет я подружусь в водолазом-мучеником, очищавшим от мин и неразорвавшихся торпед Кольский залив (куда вскоре занесёт меня судьба). Анатолий Пантелеевич, добровольно ушедший на войну семнадцатилетним, еще на Байкале прошёл водолазную школу. Проработав многие сотни часов в толще холодных вод Заполярья, заболел кессоной болезнью”. (Заметим, что его книгу «Якорей не бросать!» можно взять в библиотеке.)
Так вспоминает автор начало не просто своей морской жизни, а начало взрослой жизни. Взрослели тогда рано. Его одноклассники позже тоже пошли в моряки. Не по его ли стопам? А настоящая крепкая дружба воплотилась в братине. Женя Архипов, ставший художником, к 60-летию Александра Александровича выдолбил из большого чурбака братину, по внутренней стороне окружности которой идёт русский орнамент, а на дне – нарисованный пером портрет писателя.
Далее юный Александр Бологов обучался на механическом факультете Ломоносовского мореходного училища, затем служил на Вспомогательном флоте ВМФ, плавал на Севере, преподавал в Мурманской мореходной школе.
Самые первые рассказы, повести и даже стихи – тоже были о море.
«Если звёзды зажигают…» – первая книга Александра Бологова. Эта повесть и «Товарищи курсанты», – результат личного опыта: сам автор прошёл путь, схожий с путём героев повестей.
Узнать, как сложилась мореходная и писательская судьба писателя можно, обратившись к нам, в библиотеку.
Все книги размещены в электронной базе «говорящих» книг Псковской областной специальной библиотеки для незрячих и слабовидящих по адресу: Псков, улица Набат, дом 5. Предварительные заявки на запись аудиокниг на флеш-карту можно сделать по телефону: (8112) 72-42-53.
Подготовила гл. библиограф осп «ПОСБНС им. А. А. Бологова» Елена Сторокожева.
