2026 год — Год единства народов России, 4 ноября наша страна отмечает День народного единства. Как лучше всего узнать свою страну? В путешествии — для того, чтобы увидеть своими глазами историю, культуру, старину.
Наша библиотека, носящая имя Александра Александровича Бологова, приводит несколько цитат из воспоминаний писателя «Правит парусом не ветер».
КОРНИ
«Каждый из нас при живом отношении к жизни нет-нет да и задумается о своих корнях, об этой цепочке, что уходит в неведомую глубину прошлого, откуда переливалась и переливалась кровь в жилы наших предков, покуда не принесла жизнь и в нашу плоть.
Простые люди в России плохо знают свою родословную. Как это грустно. Как грустно, когда не знаешь имён не только своих праотцов, но и недалёких предков — прабабки, прадеда. Не знаешь не только рода их занятий, но и нрава, условий жизни, облика. Моя душа, моё лицо, мой образ мыслей — мой характер — кто дал мне всё это? Откуда у меня, от кого — вспыльчивость и нетерпение, ненависть к ворам, неприятие сквернословия, чувство вины перед мёртвыми, несогласие с некоторыми, чуть ли не абсолютными, догмами? Не люблю и не понимаю нищих — если это не калеки; не терплю бытовую и “личную” грязь; не принимаю глобализм и экуменизм; сомневаюсь в пользе, а иногда даже в смысле своего существования на земле. Ненавижу тех, кто распорядился снять в паспорте графу “национальность”, ибо её, национальность, создали не властители, а природа, история, Бог. Трудно распознаю суть различия в вероисповедании, а в душе ощущаю что-то наподобие интереса к язычеству. Равнодушен к загранице, во всех смыслах, — не принимает душа, и всё; хотя неприязни ко всякому чужому не чувствую. Но, к примеру, поехать куда-нибудь на отдых, на курорт, посмотреть на заморские чудеса — увольте, просто нет ни малейшего желания, даже слышу со дна души какой-то упрёк, становится вроде бы стыдно за какое-то скрытое предательство. Думаю, наконец, что наука, при всей её пользе для человечества, в конце концов изведёт, погубит его…».
КАВКАЗ
«Самое удалое, а для наших натур, может, и отчаянное, предложение Марата Амаева съездить в аул Гуниб, на Кавказ, где 140 лет назад князем, генерал-фельдмаршалом Барятинским был пленён неукротимый имам Дагестана и Чечни Шамиль, а заодно посетить и его, Марата, родных и друзей в Махачкале, кинуло нас с Валентином Курбатовым в лихорадку. В летний отпуск, попрощавшись с жёнами и сыновьями, обзаведясь как всегда изувеченными нашей подцензурной картографией планами территорий, дорог и городов, мы двинулись, можно сказать, “из варяг в греки”. Три друга в дальнем путешествии — удел завидный; мы пережили это, возвратясь.
Что рассказать о самом путешествии… Авария на дороге, когда мы увидели молодых парней, сидящих на земле возле врезавшейся в столб легковушки… Но жертв, слава Богу, нет, нет и особых повреждений у ребят. На их просьбу пообещали вызвать из ближайшего места помощь… Машин на дорогах тогда было ещё мало; аварии — редкое, запоминающееся явление, долго не выходящее из памяти…
Вынесенный выговор Курбатову за то, что в оставленной оршанской гостинице он забыл пиджак с документами и всеми общественными деньгами, что обнаружилось, когда мы удалились от гостиницы более чем на сто километров. На возвратном пути за руль Марат велел сесть мне, — я уже владел “правами”, но не имел пока ни машины, ни практики. А Марат Абакарович, этот флегматичный человек кавказской национальности, сказав мне: “Садись за руль, я отдохну от вас…” — улёгся себе на заднем сиденьи и заснул. Грешный Валентин смотрел вперёд на дорогу, немой как рыба…
А жуткий серпантин дагестанских дорог! А “освобождённые женщины Востока”, несущие за плечами огромные связки сушняка в сопровождении философствующих на ходу мужей с опорными палками для солидности!.. А заветный камень, на котором в соседстве со сдавшимся хозяином гор восседал его победитель, сородич декабриста, присуждённого к вечной каторге, тоже князя А. П. Барятинского!.. А милые друзья и родные Марата. По-детски не скрывающие своё уважение и любовь к человеку, крыльям которого оказалось тесно на родине… Душа вбирала всё как свежий воздух, оживляющий дыхание, успокаивающий сердце: всё истинно и справедливо, всё жизнь…
Разве за тысячи уходящих вёрст, меняющихся ландшафтов и горизонтов не вберёшь в память и душу того, что не пересказать? Вот и сейчас перо бежит вдогонку уже сказанному…
Забудешь ли необозримое поле жёлтых подсолнухов, где, попирая идиллию пейзажа, скрипучим преступным голосом Валентин Курбатов вдруг объявил: “А я забыл в Орше документы…” А потом заскрипев ещё беспомощнее, добавил главное: “И все деньги наши…” И было это, если говорить точно, на 148 километре от Орши – вон сколько времени пришлось просидеть за рулём мне, новичку в этом деле, в августе 1976 года… Но какие люди были в то время в Стране, какая была Страна! Женщины, что убирали номера гостиниц после отъезда очередных поселенцев, ждали нас… Помню, их было двое, повели в ещё не занятый номер, показали рукой на шкаф: “Вы там пиджак оставили… Всё смотрите…”.
А Гудермес? Мог ли кто-нибудь предположить тогда, что будет кровью омыт этот город по вине правителей-преступников? В получасе езды от него – трагический Грозный, куда, словно смерть принять, приехал на родину наш кинооператор Валентин Янус… В Гудермесе мы стояли перед удивительным самодеятельным монументом вождям страны, высеченном в камне: в рост — Ленин, и под ним, в пояс, — Киров и Орджоникидзе. И выбитые на мраморе буквы: “Сооружён Огородницким колхозом им. И. В. Сталина мастером Муртазалиевым”.
А мост через бурный Терек? А аулы — Кубачи, Уркарах и другие? В каждом — свои мастера, спецы высокой руки: в одном — чернение по серебру, филигрань, зернь, узкогорлые кувшины, медные подносы; в другом — резьба по дереву с неповторимым орнаментом. В каждом ауле своя профессия: в одном — канатоходцы, лучшие мастера, для любого цирка; в другом — нищие, ходят за милостыней (как раньше ходили «в извоз»); в третьем — страшно сказать, воры-профессионалы…
Под Буйнакском видели прямо библейскую картину: над павшей коровой сидят, подрагивая крыльями, три грифа. На сигнал машины повернули головы, но вяло поднялся, оторвался от падали только один, - видимо, самый молодой. Какая мощь, какие крылья — не под два ли метра? — у этой птицы смерти…
Дербент – тоже вроде город из Библии… Узкие улочки, не разъехаться; чуть площадка — старики играют в нарды. У водяной колонки — фанерная табличка: “Стирка белю и другой веш — запрещён”. Кажется, что вечерами все живут на улицах: выпивают, играют в шашки, что-то спокойно обсуждают…
13 августа провели в Махачкале на побережье. Каспийское море, наконец-то я увидел и тебя… Галечный берег малолюдно. Не то, что в Крыму…
Жили у Марата Абакаровича. Добрая семья. Там оба северянина узнали, что такое хинкали — дагестанское мясо-мучное блюдо. Признается ли В. Курбатов, но в первый же день он объелся этим неповторимым хинкали, и вроде с последствиями…
На всём пути посылали домой телеграммы. Например: “Взяли Полтаву рвёмся дальше”. Почтовиков смущали и тексты, и фамилии подписантов: “АМБОЛКУР” (Амаев, Бологов, Курбатов)».
Источник:
Бологов, А. А. Правит парусом не ветер… (из воспоминаний) / Александр Бологов. – Псков: ЛОГОС, 2009. – 336 с. – ISBN 978-5-93066-052-4.
Книга Александра Бологова «Правит парусом не ветер» доступна на абонементе Псковской специальной библиотеки имени Бологова в плоскопечатном варианте.
В онлайн-режиме с ней можно познакомиться в Псковской электронной библиотеке Псковской областной универсальной научной библиотеки им. В. Я. Курбатова. Ссылка.
